Дарья Донцова: Рак – это просто болезнь, и она лечится!

Онкология… как подарок судьбы для Дарьи Донцовой

Дорогие читатели, сегодня мы с вами продолжим разговор о Дарье Донцовой. В первой статье мы с вами поговорили об интересных фактах ее биографии, а сегодня поговорим о том, как она узнала про свою болезнь, справилась с онкологией, победила рак молочной железы. Наверно, многие из вас слышали об этом.

Страх перед онкологией в той или иной мере существует у многих. И в этом нет ничего стыдного: болезнь реально опасна, а главное: чрезвычайно коварна. Мне хочется рассказать вам, дорогие друзья, как с этой бедой справилась Дарья Донцова. Как случилось, что страшный недуг помог ей кардинально изменить судьбу, причем, в лучшую, счастливую сторону.

Она не просто выжила, пройдя через тяжелейшие курсы лечения. Но стала другой, избавилась от ставшей рутиной и обузой журналистской профессии и приобрела новую, любимую, ту, где она может максимально выразить себя. Рождению писательницы Дарьи Донцовой мы обязаны именно страшной болезни. Потом самая успешная детективщица страны не раз выскажет парадоксальную мысль: она безмерно благодарна Судьбе за это испытание.

Размеренное существование окончилось для Агриппины Донцовой в 1998 году. Ей поставили диагноз: онкология в 4-й стадии. Для многих такой вердикт является приговором. Но в биографии Дарьи Донцовой он стал отправной точкой для счастливых перемен. Она справилась с тяжелым недугом и стала известным писателем.

Болезнь Дарьи Донцовой. От отчаяния до надежды

Как Дарья Донцова узнала про свою болезнь? В интервью и иных публикациях, посвященных своей биографии, Дарья Донцова рассказывает, что узнала о своем диагнозе случайно и достаточно поздно. Произошло это в 1998 году на отдыхе в Тунисе, где она была не только с семьей, но и с подругой, по специальности хирургом. Когда они переодевались в кабинке пляжа, наблюдательная докторша обратила внимание на непропорционально «выросшую» грудь Агриппины. Та привычно отшутилась.

«Хирургиня» настаивала: надо немедленно возвращаться в Москву и принимать меры. Но Донцова осталась на отдыхе, не хотела «подводить» мужа и ребенка. К сожалению, и по возвращении домой она не спешила показаться специалисту. Как и многие другие на ее месте, оттягивала визит. С одной стороны, внушала себе, что это обычная мастопатия, с другой, мешал суеверный страх: а вдруг это все же серьезно…

Только когда поутру она обнаружила на подушке пятна крови, путь к отступлению был отрезан. Груня пошла в районную поликлинику. Там ее направили к онкологу. Тот ошеломил натиском: болезнь запущена, 4-я стадия, жить пациентке осталось не больше трех месяцев.

Но тут же «чудо-доктор» подсказал путь к спасению: другие не решатся оперировать, но он готов взяться за это неблагодарное дело. Если «умирающая» заплатит за свое спасение. И назвал сумму «услуг», которая показалась еще страшнее диагноза.

В отчаянии женщина пошла на автобусную остановку, слезы лились безудержно, в голове крутились самые черные мысли. Думала о близких: о матери и свекрови, о муже и детях, даже о кошках и собаках, которые тоже осиротеют. Сыновья на тот момент уже были достаточно взрослые, а Маше исполнилось всего 10 лет. Кто за ними всеми присмотрит, когда ее не станет?

Донцова рванула к подруге Оксане, той самой, что советовала ей заняться обследованием. «Ты должна выйти замуж за моего мужа», — огорошила она подругу с порога. А потом объяснила ситуацию.

Реакция опытного хирурга была эмоциональной: «Этот врач — идиот, без анализов никаких выводов не делают, он разводит больных на деньги! Мерзавец!»

Оксана свела Донцову с перспективным молодым врачом Игорем Анатольевичем Грошевым, который сразу успокоил пациентку, внушил ей надежду. Началось длительное изнурительное лечение. Потом, в разных книгах Дарья Донцова так или иначе коснется темы выбора, веры в себя, того, как важно не опускать руки даже в ситуациях, которые поначалу кажутся безвыходными.

Не надо себя жалеть! Как Дарья Донцова победила рак

Но вернемся чуть назад, к моменту, когда до исцеления было еще далеко. Лечили будущую детективщицу бесплатно, в обычной столичной клинике. 4 сложных операции, 18 выматывающих курсов химеотерапии. И окружение в реанимации, где много ноющих, скулящих, заранее оплакивающих себя.

Кого-то она подбадривала, пыталась успокоить. Где-то откровенно раздражалась, особенно, когда заживо хоронили себя здоровенные мужики. Потом, когда ей «объясняли», как это все тяжело, что боль терпеть практически невозможно, она удивлялась и возмущалась: все возможно!

Да, после операций очень трудно и больно поднимать руку, поскольку удален лимфатический узел. Многие ее подруги по несчастью винят врачей: мол, рука висит, потому что операцию сделали плохо. Донцова парирует, что руки надо разрабатывать, делать постоянно упражнения. Это непросто, но иного пути нет: «Не надо себя жалеть, это мешает выздороветь».

Потом этот ее вывод подтвердил один из солидных онкологов. Дарья поинтересовалась его мнением по поводу того, почему кто-то выживает даже при самом катастрофичном состоянии здоровья, а другие умирают, хотя шансов изначально было гораздо больше. Опытный специалист отреагировал эмоционально: «Да у меня в отделении лежит много людей, которые умирают потому что они уверены, что умрут».

Как превзойти подвиги Геракла?

Ей пришлось очень долго существовать в условиях реанимации, поскольку операции шли одна за другой. Больше всего Агриппину донимали не боль и страх, не торчащие из тела трубки, а именно причитающие соседи.

Но ей бесконечно повезло: хирург оказался не только высочайшим профи, но еще и понимающим человеком. Он понял состояние пациентки, отчаянно сражающейся с недугом. И решил ей помочь неожиданным образом, побеседовав с супругом.

Александр Иванович (кстати, писательница называет его все годы брака именно так, по имени-отчеству) подумал, что можно предпринять, взял дома пачку бумаги и, в качестве «письменного столика», книжку, которая первой подвернулась под руку. Как оказалось, это были «Двенадцать подвигов Геракла». На этом фундаменте нашей героине предстояло совершить свой собственный подвиг.

Врач разрешил пронести эту «контрабанду» в реанимацию. По правилам это было запрещено из-за соображений стерильности, но он решился на такое исключение. И оказался прав. Муж принес это богатство супруге со словами: «Ты же всю жизнь мечтала написать книгу».

Супруг озвучил давнюю проблему Груни: ей давно осточертела журналистская работа, а с писательством отношения как-то не складывались. И она решила использовать этот шанс! Как-то сама собой родилась первая фраза первого произведения: «Я много раз выходила замуж». Было ощущение, что рука сама вывела эти слова.

А дальше, что называется, понеслось! Ее прорвало: все, что копилось годами, десятками лет, вдруг нахлынуло и обрело литературную форму. Само собой, как некий голос свыше, выстраивались фразы, главы, сюжеты. Из больницы Донцова вышла в обнимку с рукописями трех книг.

Как жить без груди?

Есть категория женщин, которые в бальзаковском возрасте и в более почтенные лета выглядят даже лучше, нежели в юные годы. Наша героиня — из их числа. В этом несложно убедиться, сравнив фото Дарьи Донцовой в молодости и сейчас.

Но многих женщин ставит в тупик немой вопрос: а как вообще можно жить, оставаться привлекательной и женственной, после удаления груди? В пример приводят не лучшие перемены в жизни Анджелины Джоли после подобной операции, сделанной в профилактических целях.

Но если ситуация в звездных актерских семействах и впрямь — потемки, то Дарье после мастэктомии не раз пришлось беседовать с обычными женщинами, которых морально раздавили последствия хирургического вмешательства. «Подруги по несчастью» жалуются, что мужья их бросили, да и самих очень угнетает новое тело с искусственным бюстом.

Донцова отказалась от силиконовых имплантатов, решив, что ее многострадальному организму и без того достаточно потрясений. Она предпочла простой протез. Дамам, которые оплакивают сбежавших вторых половин, категорично советует: «Радуйся, ты избавилась от предателя, будет ещё в твоей жизни новая любовь». А вот что детективщица говолрит о реакции своего супруга на перемены в ее теле.

«Во-первых, Александр Иванович профессиональный психолог, во-вторых, он меня очень любит. Для нас никакого значения отсутствие или присутствие бюста не имеет, главное, что я осталась жива».

Это очень важный момент истории с выздоровлением писательницы. Обстоятельство, о котором незаслуженно забывают или говорят вскользь, даже говоря о личной жизни Дарьи Донцовой, ее мужьях. Но мне видится, что именно поддержка семьи, в первую очередь, супруга, стала для Донцовой если не определяющей, то уж точно духоподъемной.

Все эти годы он самоотверженно был рядом, вовремя подставлял плечо, умело, тонко гасил эмоциональные всплески, неизбежные в состоянии жены. Любой человек, которому приходилось общаться с тяжелобольными, прекрасно понимает, каким напряжением сил, какой внутренней работой дается благополучие, мир в таких семьях.

Яд, который убивает и дает шанс выжить

О химеотерапии сказано, написано много. Хватает мифов, страшилок, но даже отбросив эту шелуху, понимаешь, насколько это тяжело. На данном этапе развития медицины ничего иного, столь же эффективного, человечество, увы, не придумало.

«Химия» — это яд», — не устает повторять в разных вариациях Дарья Донцова в биографических откровениях. И тут же расставляет акценты: но без нее нельзя, она была и остается реальным шансом выжить. Если не убивать «химией» больные клетки, они будут по кровеносным каналам «плыть» в другие органы, поражая и их.

Надо терпеть, стоически принимать это испытание. Воспринимать его не как кару небесную, а как шанс, как некий тест на понимание смысла жизни. Это возможность взглянуть на себя со стороны, проанализировать прожитое, взвесить свои силы, попытаться что-то исправить.

Наверное, это не каждому по плечу. Но пример Дарьи Донцовой убеждает, что есть смысл побороться. Она тоже не сразу стала «стойким оловянным солдатиком». Да, наверное, вообще не стала. Признается, что и сейчас порой накатывают минуты сомнений, страхов, даже панические атаки. Но она научилась с ними справляться.

А в первые недели и месяцы после выписки из больницы было гораздо сложнее: упаднические настроения часто брали верх. Да и объективно мощное лечение, впоследствии закрепленное убойными дозами гормональных препаратов, далеко не лучшим образом влияют на состояние и поведение.

Но наступил такой момент, когда она пристально взглянула на себя со стороны и поняла: «нельзя превращаться в профессионального больного», это путь к неизбежной гибели. Она перестала задавать себе навязчивый, разъедающий мозг вопрос: «Почему это случилось именно со мной?» Поняла, что вопрос ставить надо иначе: «Зачем, для чего это мне дано?»

И вдруг ее осенило: болезнь — это удача! Это реальный шанс избавиться от всего, что мешало ощущать себя счастливой в прошлом. И научиться любить себя, эту жизнь научиться жить счастливо! Эмоциями ведь тоже можно управлять, как и мышцами, частями тела!

Весомые аргументы против лишнего веса

После химии выпали волосы, расшатались зубы. Дома она пользовалась косыночкой, а «в люди» выходила в парике. Когда было жарко, случались казусы: бывало, в метро снимала с головы эту «обузу», наслаждаясь реакцией почтенной публики.

Она вообще немного провокатор. Иногда — поневоле, просто не теряется в неловких ситуациях, реагирует с юмором. Как-то грудь отстегнулась в автобусе и съехала вниз. Женщина подхватила протез, а на ошарашенные взгляды попутчиков пояснила: «Да у меня и нога деревянная!» Интересно, что потом эта шутка вернулась к ней: кто-то в СМИ уже на полном серьезе вещал, что у Донцовой одна из ног — протез. В общем, что посеешь…

Но одной из самых изматывающих баталий для выздоравливающей Донцовой стала схватка с лишним весом. Многие из нас грешат привычкой заедать стресс. Но тут все было гораздо серьезнее. Дарья 10 лет вынуждена была принимать гормоны, это стало элементом алгоритма лечения.

И чувство голода просто преследовало ее. Бывало, вес прибывал со скоростью один кг за неделю. А в юности она была весьма миниатюрной: посмотрите на фото Дарьи Донцовой в молодости и убедитесь сами. Ее вес до болезни стабильно держался у отметки 45 кг. Женщинам легко представить, какие чувства она испытывала, когда весы показали 60!

Дарья все урезала и урезала рацион, «опустившись» до дневного меню, состоявшего из половинки кабачка и салатового листика. Вес продолжал расти! Тогда она обратилась к специалисту по фитнесу, и он начал ее «гонять, как жучку». Это садомазохистское занятие она продолжает 10 лет с гаком.

Литература, рожденная… на унитазе

«Когда б вы знали, из какого сора растут стихи…» — это поэтичное признание Ахматовой часто цитируют и коллеги, и читатели. Из чего вызрели прозаические книги Дарьи Донцовой, я уже рассказала выше. Остается добавить лишь некоторые штрихи. Исключительно ради правды жизни.

Бестселлер «Жена моего мужа» автор иронических детективов сочиняла… в туалете. Она вернулась из больницы после третьей «химии» и продолжила свои литературные опыты. В предыдущей статье Дарья Донцова: сюжеты и секреты ее жизни я рассказала о том, как была написана ее первая повесть и дала список наиболее известных романов писательницы.

В больнице было непросто, но и дома после ХТ постоянно изрядно тошнило. Отсюда и странный выбор места обитания, которое стало временным «рабочим кабинетом». Благо в их сталинке санузел был довольно объемным. Дарья поставила туда скамеечку: на ней сидела, а бумага располагалась на крышке унитаза. Когда начинало сильно мутить, крышка открывалась и осуществлялись естественные физиологические реакции. Потом она снова бралась за авторучку. Отходить далеко было нецелесообразно…

Послушать первую часть аудиокниги Дарьи Донцовой «Жена моего мужа» можно здесь.

Еще пару слов о последствиях лечения болезни Дарьи Донцовой. Отнеся свой первый опус «Крутые наследнички» в издательство ЭКСМО, литературный «первопроходец» около полугода ждала отклика профессионалов. Когда получила счастливую весть, что ее сочинение будет опубликовано, оказалось, что требуется свежее фото. Тогда она была невероятно исхудавшей, весила 32-33 кило. И волос на голове уже не было. Художнику пришлось нарисовать ей прическу, и он нафантазировал детективщицу брюнеткой, хотя в реале у нее никогда не было темных волос.

Эпилог как апология любви к жизни

Наверное, нет смысла перечислять ее многочисленных героев, пересказывать сюжеты книг. Лучше заглянуть в книжный магазин, библиотеку или на сайты, где можно Дарью Донцову читать онлайн. И сделать собственные выводы об ее творчестве.

Что касается критиков, то у писательницы их хватает. И тех, кто пытается честно анализировать литературное наследие детективщицы, и тех, кто просто ругает, толком не читая.

Некоторые «конкуренты» предъявляют ей претензии в плагиате. Например, Виктор Шендерович решил, что словосочетание «деревня Гадюкино», использованное нашей героиней в названии одного из романов («Император деревни Гадюкино»), она позаимствовала из его литературного лексикона. Издательство доказало, что термин встречался еще в конце 19-го века у Павла Засодимского в его «Степных тайнах». В итоге Шендерович дело проиграл, его иск к сопернице на 350 тысяч рублей плюс 30 тысяч за неимоверные моральные страдания был отклонен.

Были и другие попытки «вывести на чистую воду» слишком плодовитого автора. Многие скептики уверены, что невозможно писать так много, чисто физически: кто-то примерно прикинул, что производительность труда автора иронических детективов должна быть не менее 15-20 страниц рукописного текста формата А4 каждый день, без выходных, в течение всех прошедших 20 лет. Отсюда и версия об армии «литературных негров», что трудятся совместно под этим раскрученным брендом. Да и возраст у Дарьи Донцовой уже не юный.

Недавно вышла юбилейная, 200-я книга писательницы. Во всяком случае, сама она уверяет, что общее число названий ее произведений на апрель 2018 года — именно 200! Тут и романы, и киноповести, сценарии к обычным театральным постановкам и радио-спектаклям, небольшие брюшюрки и даже объемные сборники кулинарных рецептов.

Ее последняя книга называется «Пятизвездочный теремок». Книга поступила в продажу. И уже есть возможность эту новинку от Дарьи Донцовой читать онлайн .

Она не только пишет бестселлеры, но и участвует в многочисленных общественных и благотворительных организациях, входит в состав Совета по общественному телевидению, многократно являлась лауреатом премий «Писатель года», «Бестселлер года» и ряда других профессиональных наград. В списке ее регалий — Орден Петра Великого и даже медаль «За вклад в укрепление правопорядка».

Сейчас писательница в окружении любящих близких живет в шикарном загородном доме. С ними вместе там обитают четыре мопса, черепаха и роскошный кот-британец.

Все, что она имеет, — результат постоянного труда ума, сердца и души. Но, пожалуй, главная из наград Дарьи Донцовой это искренняя признательность ее благодарных читателей.

И при этом писательница не почивает на лаврах. В книгах и многочисленных выступлениях в СМИ не устает предостерегать своих почитателей и даже критиканов, чтобы остерегались повторять ее ошибки. Главное: не затягивать болезнь, оперативно обращаться к врачам. Ни в коем случае не доверять свою жизнь шарлатанам, так называемым «целителям», которые нацелены лишь на вытягивание денег из доверчивых пациентов.

Опыт самой Дарьи говорит о том, что даже с таким опасным недугом как онкозаболевание в последней стадии можно и нужно сражаться. И помнить урок, преподанный судьбой писательницы: то, что нам поначалу кажется непоправимой бедой, на деле нередко оборачивается счастливой возможностью изменить судьбу и самих себя.

Я благодарю Любовь Миронову, читателя моего блога за помощь в подготовке статьи.

Читайте также:  Левофлоксацин - 28 отзывов, цена от 46 руб., инструкция по применению

Дорогие читатели, я искренне желаю всем вам и вашим близким здоровья, благополучия, понимая близких. Но если вдруг возникнут трудности, проблемы, вам покажется, что руки опускаются от обилия забот — вспомните, что пришлось преодолеть моей сегодняшней героине. И вы обязательно превратите этот «камень преткновения» в фундамент будущих успехов!

И в заключение статьи предлагаю послушать первую часть аудиокниги Дарьи Донцовой «Я очень хочу жить» . Она написала эту книгу, чтобы и больные, и их родственники знали: они не одиноки, рак победим, и сделали своим девизом слова: «Никогда не сдавайся!»

История борьбы с раком Дарьи Донцовой

Звездная справка: родилась в 1952 году в Москве (РФ). Известна, как автор книг: цикл “Любительница частного сыска Даша Васильева”, “Евлампия Романова. Следствие ведет дилетант”, “Виола Тараканова. В мире преступных страстей”, “Джентельмен сыска Иван Подушкин”, “Татьяна Сергеева. Детектив на диете”, “Любимица фортуны Степанида Козлова”, “Сказки прекрасной долины”, “Кулинарные книги”. Член Союза писателей России. Многократный победитель рейтинга продаваемых книг среди авторов взрослой художественной литературы.

Диагностированной тип онкологии: рак молочной железы.

Метод лечения: 4 хирургических вмешательства (удаление груди и лимфоузлов) и 18 сеансов интенсивной химиотерапии рака груди.

Рак сегодня пугает миллионы даже вполне здоровых людей со всего мира. Страх абсолютно оправдан, ведь заболевание тяжело прогнозировать, всегда трудно встречать и крайне непросто лечить. Со всеми этими невзгодами столкнулась Дарья Донцова, известная писательница смогла победить болезнь, чтобы вдохновлять своим опытом других людей, которые столкнулись с недугом.

Отметим, что в случае с Донцовой, рак повлиял не только на здоровье, но и на образ жизни женщины. Назойливая рутина навсегда ушла из быта писательницы, рак закалил, показал, что жизнь слишком коротка и ценна, чтобы тратить её на нелюбимую работу. Именно онкология подтолкнула Донцову уйти из журналистики и посвятить себя собственному призванию – художественной литературе.

Ещё в далеком 1998 году Агриппине Донцовой поставили сложный, коварный и, к сожалению, достаточно распространенный диагноз – онкология груди 4 степени. Звучит как приговор? Но только не для Агриппины. Но отметим, что писательнице повезло, ведь её заболевание диагностировали абсолютно случайно и это, возможно, спасло Донцовой жизнь. Давняя подруга-хирург на отдыхе заметила, что грудь Дарьи непропорционально меняется. Естественно, подруга не приняла отговорок, самоуспокоения, и отправила будущую писательницу на обследование в столичную клинику.

Однако и тут Донцова несерьезно подошла к собственному здоровью. Процедура оттягивалась, начинались торги с самой собой, построенные, главным образом, на боязни узнать страшный диагноз. Тем не менее, когда проснувшись Дарья обнаружила пятна крови, медлить было уже нельзя. Из районной поликлиники тогда ещё журналистку немедленно отправили на осмотр к онкологам. Эксперты, как и боялась мастерица слова, поставили неутешительный вердикт. Онкология 4 степени. Жить без медицинской помощи – не более 3 месяцев.

Но не забываем, что на дворе начало нулевых годов. Время, мягко говоря, непростое. А потому врач, проводивший обследование, любезно согласился провести ещё и операцию по удалению новообразования. Однако речь шла о неподъемных для творческой натуры суммах. В голове – самые страшные мысли и сценарии развития событий. Взрослые сыновья, подрастающая дочь, домашние питомцы, родители, супруг… Как же им придется? Нельзя множить безотцовщину, должен быть выход.

Донцова в отчаянии ринулась к той самой подруге, которая настояла на проведении обследования. С порога – предложение выйти замуж за супруга будущей писательницы, чтобы заместить мужчине жену, а маленькой дочери мать. Однако, успокоившись и выслушав пока ещё журналистку, подруга обнадежила, ведь говорить о конкретной стадии рака и тем более давать прогноз выживаемости без анализов нельзя. На одном рентгене ничего не видно, так что, бесспорно, врач просто хотел разжиться на дорогостоящей операции.

Подруги сразу выдвинулись к молодым московским онкологам, которые охотно брались даже за тяжелые случаи. Благо, позволяло умение, оборудование и желание помогать. Но лечение всё равно оказалось трудным, уж слишком поздняя стадия рака. Донцова ещё не раз вспомнит про пройденные процедуры, постоянный стресс и буквально сгорающих соседей по палате. Но Дарье повезло. Она не сломалась в окружении уже утративших надежду больных. Благо, попала к понимающему специалисту. Последний поговорил с супругом, настоял на том, что пациентке нужно занятие, нужен стимул жить, одновременно отвлекающий от сиюминутных проблем и придающий надежду.

Выбор пал на литературу. Точнее, на создание литературных произведений. Из оборудования – лишь толстая книга с воодушевляющим названием «12 подвигов Геракла» и пачка бумаги. Из инструментов – лишь собственные идеи и стремление творить. Любящий супруг и компетентные врачи, сами того не подозревая, не только укрепили веру в выздоровление, но и дали старт звездной карьере писательницы.

Не стоит думать, что журналистка в то непростое время могла позволить себе дорогостоящую клинику. Обычное бюджетное заведение, со всеми его вытекающими, вроде общих палат, слабого питания и прочего. В таких сложных условиях писательница перенесла 4 сложные операции, порядка 18 курсов интенсивной химиотерапии. Удаленные лимфатические узлы не позволяли даже поднять руки вверх, не говоря уже о том, чтобы встать и отправиться писать. Тем не менее, вспоминает Донцова, самым важным является этот первый шаг на пути к преодолению самого себя. Конечности приходится разрабатывать, вновь оттачивать мелкую моторику. Сложно, но необходимо.

Важность правильного настроя подтвердил и лечащий врач Дарьи, который отметил, что многие умирают из-за того, что слишком рано похоронили себя сами. Даже тяжелые случаи зачастую поддаются лечению, стоит лишь начать и поверить в выздоровление. Писательница поверила. Донцова издала несколько бестселлеров на отечественном рынке художественных произведений. Она произвела фурор и наконец одолела рак.

Сегодня Дарья выглядит безупречно, при взгляде на статную женщину никогда не скажешь, что более 20-ти лет назад она была на краю пропасти, именуемой смертью.

Женщин волнует вопрос: как можно жить после удаления молочных желез? Как это сказывается на красоте и привлекательности тела? Достаточно вспомнить Анджелину Джоли, которая по-прежнему выглядит великолепно, хотя также прошла через множество операций. В конце концов, никто не мешает вставить имплантаты, однако Донцова решила не трогать и без того измученное тело. Обычного протеза хватило, чтобы прийти в гармонию с самим собой, в чем несказанно помог любящий супруг.

Верный муж писательницы поддерживал болеющую жену, помогал в самые трудные минуты, одним словом, вел себя, как подобает любящему человеку. Личная жизнь Донцовой прошла самое кризисное время, но пара не распалась и доказала, что любовь не знает границ. Настоящие чувства не могут разделить даже двери медицинских учреждений. На примере Донцовой мы убеждаемся, насколько важно верить в выздоровление, принимать терапию и поддерживать болеющего. Именно в этом секрет успешной борьбы с раком.

Истории Лаймы Вайкуле и Дарьи Донцовой, которые победили рак груди

Лайма Вайкуле

Певица, 64 года

По статистике, при диагностировании рака груди на ранней стадии в 94% болезнь благополучно излечивается — именно поэтому врачи призывают женщин регулярно делать маммографию. Певица Лайма Вайкуле не подозревала ни о чем десятилетиями — именно поэтому, когда в 1991 году у нее обнаружили рак груди, прогноз медиков был крайне неоптимистичным: последняя стадия болезни, шанс на выздоровление — 20%.

Певица замкнулась в себе, отказалась от психолога, которого предоставляли в американской клинике, не призналась маме, из-за лечения не смогла даже приехать из США на похороны отца.

На всем пути борьбы ее поддерживал муж, продюсер Андрей Латковский. По словам певицы, после того как ей все-таки удалось победить онкологию (удалением груди и облучением), она сильно изменилась. Артистка научилась ценить близких и стала более мягкой в суждениях и высказываниях.

Дарья Донцова

Писательница, 66 лет

Писательница детективов Дарья Донцова одна из первых и немногих российских знаменитостей, кто начал открыто говорить о раке груди. Она никогда не делала тайны из своего заболевания, спокойно рассказывая всем, кто спрашивал: да, у меня была онкология, да, было тяжело, но я справилась, сейчас все позади. Рак, по мнению Донцовой, — это просто болезнь, которая лечится, если ее вовремя распознать и начать принимать меры. Однако в начале пути, в 1998 году, она не была настроена так позитивно.

Профессор, к которому писательница попала на прием, предположила, что жить ей осталось месяца три. Страха смерти, по словам Дарьи, она не испытала. Зато осознала, что у нее трое детей, муж, пожилые мама и свекровь, а также домашние животные — есть те, ради кого жить. Донцова настроилась на победу. Как призналась позже, она знала, что не умрет.

Ей пришлось пройти через 4 операции, множество курсов химиотерапии, пять лет провести на таблетках и гормонах — причем в конце 1990-х, лекарства того поколения вызывали тошноту и слабость.

В интервью Дарья признавалась, что первые несколько книг она писала буквально в ванной из-за постоянной тошноты. Все это время ее держали на плаву мысли о муже и детях.

Истории героинь проекта TLC «Моя вторая жизнь»

Наталье Алтуниной из Усолья-Сибирского 44 года. У нее есть муж, маленькая дочь, 16-летний сын. 21 год Наталья проработала в администрации города, а последние 3 года занимала должность заместителя главы администрации по экономическим и социальным вопросам. В октябре 2017 года Наталья потеряла работу и практически одновременно с этим здоровье: ей диагностировали «рак молочных желез». Слово «повезло» здесь неуместно, но Наталье действительно удалось обнаружить болезнь на ранней стадии.

Наталья обратилась в иркутский онкологический диспансер, где ее отправили на химиотерапию. Она прошла 6 сеансов, чтобы уменьшить опухоль перед операцией. На третьей неделе у Натальи начали выпадать волосы — это произошло перед новогодним корпоративом. Наталье не хотелось делиться переживаниями с бывшими коллегами, поэтому она максимально взбила прическу, «заклеила» лаком, где это было возможно, — и пошла праздновать.

После завершения курсов химиотерапии, когда опухоль рассосалась, Наталью отправили на мастэктомию — удаление молочных желез. Из-за расположения опухоли в центре молочной железы и мутации гена, который предрасполагает к возвращению рака, врачи удалили и здоровую грудь тоже. Одновременно ей провели реконструктивную маммопластику.

Сейчас, глядя на свое тело, Наталья плачет только от облегчения и радости. У нее впереди завершающий курс химиотерапии.

Ирине Вишняковой 48 лет, она замужем уже 23 года, растит двух дочерей. Ирина всегда считала себя везучей, поэтому диагноз «рак молочной железы» прозвучал громом среди ясного неба. Это была случайность: обследования не выявили ничего подозрительного, и только гинеколог, ощупывая грудь Ирины во время стандартного осмотра, слишком сильно сжала сосок — и из него потекла кровь. Маммография и биопсия подтвердили опасения: рак груди второй стадии, карцинома.

Ирина с мужем Олегом начали изучать возможности лечения за рубежом, однако консультация врача убедила их остаться в иркутском онкологическом диспансере. Ирине была назначена предоперационная химиотерапия. Волосы не выпадали до самого последнего сеанса, но в одно утро Ирина провела рукой по голове – и на ладони остался целый клок. Олег сказал: «Пойдем тебя побреем». Это был один из самых эмоционально тяжелых моментов лечения.

К сожалению, в случае Ирины не удалось совместить удаление и реконструкцию груди из-за лучевой терапии, которая последовала после мастэктомии. Грудь с имплантом нельзя облучать, поскольку он может деформироваться, поэтому целый год после удаления молочной железы Ирина ходила с протезом. Ситуацию омрачала и невозможность вернуться к привычной жизни. Так, Ирина не могла ходить в бассейн, поскольку в их городе нет залов с закрытыми кабинками, где можно переодеться, не привлекая внимания.

Через год Ирина прошла лучевую терапию и восстанавливалась. Перед реконструкцией груди необходимо было провести контрольное обследование, чтобы убедиться, что рак отступил. Остеогаммасцинтиграфия (сканирование костей) выявила очаг в области переднего отрезка второго ребра справа, хотя онкомаркер и лабораторные показатели были в пределах нормы. Ирине назначили дополнительную томографию, и это стало очередной проверкой на прочность, ведь все могло начаться заново. К счастью, все оказалось в порядке, и хирург допустил Ирину до операции.

«Победить рак нелегко, — говорит в проекте TLC онколог Виктория Дворниченко. — Однако не надо бояться искать рак. Надо бояться не найти его вовремя». Возьмите за привычку регулярно посещать маммолога и смотрите вдохновляющие истории сильных женщин в программе «Моя вторая жизнь» на TLC по воскресеньям в 22:00.

Дарья Донцова: «Я выбрала жизнь!»

«Перед камерой зуб снова выпал. Мы прилепили его на жвачку и продолжили съёмку. Зуб терялся тогда постоянно», – рассказывает Дарья Донцова.

«Ой, это было очень смешно». Неожиданно было услышать такое от Дарьи Донцовой в разговоре о раке груди, который она пережила. Но известная писательница детективов считает, что нытьё в борьбе с онкологией вредно и неуместно.

«Вам к онкологу»

О своей онкологии я узнала случайно. Я давно ощущала дискомфорт в области груди, но особого значения этому не придавала. Поехала отдыхать в Тунис с семьёй и подругой-хирургом. Помню, мы стояли в кабинке, переодевались, и тут приятельница спрашивает: «Что это?» Я со смехом отвечаю: «На старости лет вырос бюст, представляешь? Всегда был минус первый размер, а тут вдруг такое богатство привалило!» Вижу, она в лице переменилась: «Надо срочно вылетать в Москву, немедленно!» Но я осталась. У меня ведь муж и ребёнок здесь. Как же уеду, я же советская женщина. Раз приехали отдыхать, нельзя подвести семью…

В Москве тоже к врачу не поторопилась: думала, всего лишь мастопатия. А потом проснулась утром и увидела на подушке кровавые пятна. Надо было позвонить той самой подруге-хирургу, чтобы она посоветовала, к какому врачу идти, но я же всех умней! Пошла в районную поликлинику. Показалась доктору, тот, отводя глаза, говорит: «Вам к онкологу». Поехала к врачу, к которому меня направили. Сидит дяденька лет 50. «Ой, девушка, вы из какой деревни-то прибыли?» – «Я москвичка». «Что же вы, москвичка, на обследование никогда не ходили? Три месяца жить вам осталось. Четвёртая стадия онкологии. Всё очень плохо, оперировать никто не возьмётся. Разве что я решусь. Но нужно заплатить столько-то анестезиологу, столько-то старшей сестре, столько стоит «химия», столько лучевая, столько, столько. » Суммы на меня падали, как камни. Таких денег у нас нет с мужем. Квартиру продавать?!

«Выйди замуж за моего мужа!»

Вышла из больницы, сижу на автобусной остановке и реву. Что же мне теперь делать? Погода прекрасная, солнце светит, все жить останутся, а меня не будет. Поплакала, поплакала, потом думаю: «У меня трое детей, две бабушки, стая собак и кошки. Бабушки – мама и све­кровь – конечно, хорошие, но характеры у них не дай бог, просто кошмар. Кто же моих старух выдержит? Да никто, некому их отдать. Мужу 47 лет, доктор наук, профессор, долго он вдовцом не останется, его сразу на себе кто-нибудь женит. А дети? Ну ладно мальчики, они почти взрослые. Но Машке-то 10 лет, как же она без матери? А что будет с собаками и кошками?» Так кисло стало. Надо найти какой-то выход, думаю. Знаете, что пришло в голову? Вспомнила я всё про ту же хирурга-подружку Оксану. Не замужем, прекрасно готовит, её сын – лучший друг моей Маши. Надо, чтобы она вышла замуж за моего мужа! Села в автобус и поехала к ней. Слёзы капают, сопли льются, носовой платок промок. На меня кондуктор посмотрела, даже денег не взяла. Наверное, подумала: «О, дело плохо, тётка-то на остановке «Онкологическая больница» села».

Вошла я к подруге в квартиру и с порога заявила: «Ты должна выйти замуж за моего мужа». Надо отдать ей должное, Оксана моментально ответила: «Конечно! Только объясни причину». Я всё рассказала. Она взорвалась: «Этот врач – идиот, без анализов никаких выводов не делают, он разводит больных на деньги! Мерзавец!»

И дала мне телефон Игоря Анатольевича Грошева, с которым когда-то вместе работала. Ясное дело, я к нему тут же по­мчалась, увидела милого молодого человека, который после осмотра сказал мне: «Не могу сказать, что мы тут видим приятную картину, но будем лечиться». – «Так что, не умирать?» – спрашиваю. «Все умрут, но вы – явно не сейчас». На меня эти слова очень хорошо тогда подействовали. Но я вышла из больницы и снова зарыдала. Мысли самые дурные крутились в голове… Что будет, если всё-таки умру? А потом. Только не смейтесь! Я за неделю до того, как узнала про болезнь, повесила в доме занавески. Сама выбрала тёмно-бордовый красивый материал, сама сшила. А дети и муж меня раскритиковали: стало очень темно в комнатах, надо поменять гардины. Я, естественно, возмутилась: «Нет, не сниму!» И несколько дней у нас в доме шёл один и тот же разговор: все мои домашние говорили: «Мама, верни нам старые шторы». Еду я после встречи с Грошевым и думаю: «Муж после моей смерти женится, в дом придёт женщина, она снимет мои занавесочки». И у меня такая злость появилась! Сразу слёзы высохли, решила: «Надо что-то делать. Мне же пообещали: не умру. Поэтому буду бороться».

Я лечилась в 69-й больнице, бесплатно. Пережила несколько операций. Две большие, по несколько часов. Когда мне начинают говорить, что всё это невозможно перенести из-за боли, так смешно делается. Ты же под наркозом спишь, ничего не ощущаешь. И послеоперационный период тоже не доставляет мучений. Но есть маленькая неприятность: у тебя рука потом не поднимается, из-за того что убирается лимфатический узел. Кое-кто из женщин жалуется: «У меня много лет назад была ампутация груди, видите, рука висит, понимаете, как меня плохо прооперировали». Я, как правило, отвечаю: «Врач сделал всё хорошо, просто руку нужно разрабатывать, делать специальные упражнения. Это неприятно, но если тебе лень – будешь инвалидом. Не надо себя жалеть, это мешает выздороветь».

Читайте также:  Формидрон цена в Томске от 19 руб., купить Формидрон, отзывы и инструкция по применению

«Меня травят, как крысу!» – думала я»

После химиотерапии, как правило, мутит. У меня есть книжка «Жена моего мужа», написанная на унитазе. Шла третья или четвёртая «химия», и чувствовала я себя, мягко говоря, не очень. В нашей квартире в сталинском доме был большой санузел, я там сидела на скамеечке и писала роман. Когда мне делалось плохо, откладывала ручку, поднимала крышку унитаза, потом закрывала и снова садилась на скамеечку писать книгу. Далеко отойти боялась.

Когда проходишь химиотерапию, устаёшь. «Химия» – это яд, но без неё никак нельзя, она убивает «плохие» клетки, которые после операции с током крови могут разнестись по организму. Химиотерапия – наш шанс на жизнь. Когда люди отказываются от подобного лечения, это такая глупость! Ты теряешь возможность выздороветь. Помню, была смешная ситуация. Я проходила курс лекарства под названием «циклофосфан». Пошла в цветочный магазин за горшками для растений. Смотрю, около входа огромный мешок с надписью: «Циклофосфан, яд для борьбы с садовыми грызунами». Подумала: «О-о-о! Меня травят, как крысу, как интересно!»

Из-за химиотерапии меня тошнило просто от вида еды. Всё время. Каждую минуту. Это было гораздо более неприятно, чем потерять волосы. Обычно они медленно выпадают. А я проснулась однажды утром и чувствую: как-то холодно голове. Пошла в ванную, смотрю в зеркало: «Кто это?» На секунду показалось: вошёл тот, кого я не знаю. И тут понимаю: я лысая. Как же мне на это отреагировать? Ванная открыта, влетает дочка, удивлённо протягивает: «А-а-а. » Входит средний сын Дима, молча смотрит на меня. Я наконец-то нашла что сказать: «Надо, наверное, платочек надеть и пойти на работу». В этот момент Маша, которой было 11 лет, куда-то уносится. Прибегает через 10 минут с париком, ими тогда торговали рядом с нашим домом в подземном переходе. Натягивает дочка на меня паричок и говорит: «Мама, ты красавица!» Сзади стоит Дима: «Мам, ты лучше всех!» А у нас в то время жила собачка, пудель чёрненький… Гляжу на себя в зеркало, а на меня оттуда смотрит Черри. Во всяком случае, «причёски» у нас были совершенно одинаковые. Жарко, лето… Поехала на работу. А парик – это же тёплая шапка. В метро духота, парик синтетический, плохого качества, блестящий, ужасный. В какой-то момент понимаю: сейчас в обморок упаду. Сняла я «шевелюру» и сунула в сумку. Люди, которые сидели рядом, оторопели. Думаю, они меня на всю жизнь запомнили.

Волосы у меня выпали неравномерно и торчали эдакими кустиками. У нас с мужем был друг Володя Цехновичер, кандидат психологических наук. А жена у него парикмахер. Я её попросила приехать и сделать что-нибудь с моей ужасной головой. А что с ней можно было сделать? Только машинкой побрить. И вот я сижу в ванной, Катька голову подруги в бильярдный шар превратила, и в этот момент открывается дверь, появляется Вовка, который ни о чём не знает. Видит меня лысую, Катьку с машинкой, произносит три слова, которые нельзя напечатать в газете, и кричит: «О-о-о, дура-пэтэушница, что ты с ней сделала?!» Эта фраза осталась в нашем обиходе навсегда. Я подруге иногда в шутку говорю: «Катька, дура-пэтэушница, что ж ты опять ерунду какую-то сделала?»

Когда готовился к печати мой первый роман, выяснилось: нужна фотография для обложки. (Показывает книгу.) Полюбуйтесь на эту мумию. Я здесь вешу 32 или 33 кило, и у меня тёмные волосы. Брюнеткой никогда не была. Эту причёску мне нарисовал художник. Снимок лысой девочки немножко эпатажно размещать на обложке книги…

Видите, сегодня у меня снова грива. Волосы у большинства людей после химиотерапии делаются лучше, а кое у кого даже виться начинают. Я всё ждала, когда у меня будут кудри, но нет, не получилось.

И пусть рак подавится!

10 лет я принимала гормоны. Из-за терапии начались проблемы с весом. Не могу передать, как мне хотелось есть, нет, жрать! Был период, когда за неделю я прибавляла по килограмму. До операции весила 45 кг, а тут вдруг весы показали 60. Я поняла: через год станет 72, а потом 82. Надо что-то делать. Я убрала половину еды, вместо двух котлет оставила одну. Вес упал, то-то радости было! А потом организм привык к этой диете – и стрелка весов снова начала уходить вправо. Я забыла про сладкое, мучное, жирное, картошку, масло, творог. Потом про всё остальное. В итоге у меня остались листик салата и полкабачка. Но толстеть-то продолжала! И тогда я пошла в фитнес. Рассказала тренеру про свой диагноз и проблемы с весом. Инструктор Максим начал меня гонять, как жучку. И до сих пор гоняет, вот уже более 10 лет. Вес постепенно пошёл на убыль, и теперь я по-прежнему вешу свои 45 кг. Не хочу сказать, что мне было легко, я ходила в кондитерский отдел супермаркета нюхать пирожные. Один раз смотрю на витрину и мечтаю: «Куплю и съем за углом. Никто не увидит». И тут стокилограммовая тётенька подруливает к прилавку: «Мне вот этих 10 штук, этих 10». Я на неё по­смотрела и решила: «Нет, не буду есть «картошку». А сейчас мне сладкого уже просто не хочется.

Комплексы по поводу своей внешности? Их не было. Имелись проблемы, которые надо было решать. Например, началась беда с зубами. А в течение 5 лет мне запретили протезирование – после лучевой терапии была плохая свёртываемость крови. Стоматолог для меня придумал какие-то штучки на винтах, с помощью которых закреплялись искусственные зубы. Прихожу на телевидение на съёмки. Перед камерой у меня выпадает передний зуб. Бегу в гримёрку: «Сделайте что-нибудь!» И мне крепят зуб на жвачку. К счастью, через несколько лет врач разрешил поставить коронки.

Волосы, зубы и вес – на самом деле ерунда. Это не главное. Главное – понять, что с онкологией можно бороться и вполне комфортно жить. Если тебе сказали «онкология», это не значит, что следующая станция «крематорий».

Признаюсь, я тоже была некоторое время в упадническом настроении из-за болезни. Но ещё тяжелее оказалось всей моей семье: по дому ходило всхлипывающее существо, которое не­адекватно реагировало на слова. Сначала «химия», потом гормоны не лучшим образом повлияли на мой характер. А потом стало понятно: нельзя превращаться в профессионального больного, иначе рак меня съест. Не нужно стонать: «Почему это со мной случилось?» Надо понять, ДЛЯ ЧЕГО! Более того, моя болезнь – это моя удача! Потому что она – шанс переосмыслить и исправить свою жизнь. Я решила жить дальше весёлой и счастливой. Поняла, что нужно бороться с собственными эмоциями, ими можно управлять, как руками и ногами.

«Ты избавилась от предателя!»

Мне повезло с хирургом. В реанимацию ничего нельзя проносить – из соображений стерильности. Там обычно лежат 3-4 дня, максимум – неделю. А я в этом блоке поселилась. По­скольку планировалось несколько операций и шли они одна за другой, больную Донцову решили из этой палаты вообще не вывозить. Я была такой красавицей: вся в трубках. Реанимация ведь не делится на мужскую и женскую. Мне не повезло: около меня лежали мужики, которые бесконечно ныли. Открывали с утра свои глазки и стонали: «Мы умрём. У нас болит там, у нас болит здесь». Они так мне надоели! Я на них косилась, косилась, а потом говорю: «Парни, вы умрёте точно. Я сто пудов знаю, так и будет – потому что вы уже сдались. А я на тот свет не собираюсь». Целыми днями мечтала: вот бы убрали от меня этих ужасных нытиков. Надо было как-то отвлекаться. Я пожаловалась Игорю Анатольевичу, своему хирургу. А тот сказал моему мужу: «Вашей жене сейчас не очень комфортно. Может, придумаете что-нибудь?» Александр Иванович пришёл домой, выхватил с полки первую попавшуюся дет­скую книжку, чтобы она послужила мне «письменным столом», взял пачку бумаги, ручку и принёс всё это в реанимацию со словами: «Ты же всю жизнь мечтала написать книгу».

Сижу и думаю: а как люди пишут книги? Наверное, начинают с первой фразы. Рука сама нацарапала: «Я много раз выходила замуж». И понеслось, просто не могла остановиться. Из больницы вышла с тремя рукописями.

А насчёт тех нытиков. Недавно общалась с крупным онкологом – мы обсуждали благотворительную программу. Я спросила: «Почему одни люди умирают от рака, а другие вылечиваются?» Он вскипел и показал на длинный коридор в своей больнице: «Да у меня в отделении лежит много людей, которые умирают потому, что они уверены, что умрут».

А муж мой, доктор психологических наук, профессор и академик, говорит так: «Если бы в нашем обществе считалось стыдным (как стыдно, например, пойти голым по улице) умирать раньше, чем в 150 лет, то все мы и жили бы больше 150 лет!» Всё – внутри нашей головы.

Я сейчас ношу протез вместо груди. Да, можно сделать силиконовые имплантаты, но я принципиально отказалась от этой идеи. Моему организму уже достаточно хирургических вмешательств. Вообще не могу понять ажиотажа вокруг жен­ского бюста! Почему он обязательно должен быть огромным? Ко мне часто подходят женщины: «Мне ампутировали грудь, и после операции муж меня бросил, я теперь некрасивая, он не мог со мной в одной кровати спать, сбежал». Я всегда отвечаю: «Радуйся, ты избавилась от предателя, будет ещё в твоей жизни новая любовь».

Как реагировал на моё новое тело муж? Во-первых, Александр Иванович профессиональный психолог, во-вторых, он меня очень любит. Для нас никакого значения отсутствие или присутствие бюста не имеет, главное, что я осталась жива.

«Целителей» надо гнать взашей!»

Всегда говорю: люди, учитесь, пожалуйста, на моей глупости! Обратись я к врачу раньше, выяви онкологию на начальной стадии, многих неприятных ощущений можно было бы избежать. Ходить к врачам нужно хотя бы раз в год. Первая стадия рака груди вылечивается в 98,5% случаев – это больше, чем при гриппе. Только не надо ходить к экстрасенсам, бабкам, хилерам. Сколько раз я слышала: пейте керосин – очень помогает от рака. Или ешьте куриные тухлые яйца, зарытые под кустом. Я вам не буду рассказывать все «секретные методы», которыми «лечат» от онкологии проходимцы. Таких «лекарей», на мой взгляд, надо сурово наказывать, ведь они, в сущности, убийцы. Однажды я, человек совершенно неагрессивный, побила на записи одного известного телешоу подобного «целителя». Этот мужчина стал говорить: «химия» нас травит и убивает, а надо всего лишь поправить ауру, будем лечиться наложением рук. И начал махать своими руками… Во тут-то я его микрофоном по макушке и стукнула!

Я очень не люблю говорить слова: «Посмотрите на меня», но сейчас они уместны. Я – такая же, как миллионы женщин нашей страны, у меня с вами одинаковые печали и радости. И как анатомический организм я похожа на остальных, мои печень, лёгкие, почки и сердце работают, как у других людей. Я такая же, как вы, – и морально, и физически. Посмотрите на меня, возьмите с меня пример. Если мне, такой похожей на вас, удалось вылечиться от онкологии, что мешает вам победить рак? Никогда не сдавайтесь!

Дарья Донцова: Как я победила рак

Читая ироничные детективы Дарьи Донцовой, слушая ее полные юмора истории из, встречаясь с ней на концертах, я просто не могла представить ее унывающей. И вдруг случайно узнаю, что писательница пережила страшный диагноз – рак четвертой степени. 18 операций, несколько сеансов облучения и несколько химиотерапий. Теперь она частый гость на канале “Домашний”, где дает советы по выживаемости.

Писать вы стали благодаря болезни – это правда?

– После наркоза пошли галлюцинации. Это у всех, когда вам 8 часов делают операцию. Образовалось свободное время. Лежишь в палате, ничего не делаешь. Постоянно кто-то умирает, кого-то выносят. За полгода можно сойти с ума. Чтобы отогнать страшные мысли о близкой смерти, я начала сочинять. И муж, когда я ему сказало об этом, посоветовал: “Пиши, Груня, пиши”.

Вы ушли в другое пространство?

– Нет. Я ушла в работу, чтобы отвлечься. Уж очень меня раздражало то, что происходило вокруг.

Для этого нужна сила воли?

– Да. И для этого нужно себе сказать, что не собираешься умирать. Но мужчины тяжелее болеют, чем женщины.

Как вы узнали о своей болезни?

– Случайно. У меня совершенно неожиданно начал расти бюст. Поскольку Господь мне дал первый размер, я всегда мечтала, что у меня когда-нибудь будет большая грудь, а она все не росла и не росла. И вдруг она стала резко увеличиваться в размере. Я обрадовалась. Показываю подруге, а она: “Немедленно к онкологу!”

В Москве профессор мне сказала: “А что ты вообще, милочка, сюда пришла, у тебя рак в последней стадии, жить тебе осталось, наверное, месяца три?”

Этого не может быть, говорила я, этого не может быть никогда.

Страха смерти я не испытывала. Но у меня трое детей, пожилые мама и тогда еще живая свекровь, у меня собаки, кошка – умирать просто невозможно.

Лучевую терапию я просто не заметила.

С химией хуже.Тебя все время тошнит.

После операции меня привезли домой, положили на диван.

Я полежала, полежала и встала, взяла сумки и отправилась на рынок за продуктами.

А куда деваться?

Если от вас отрезали какие-то куски, это еще не драма. И даже если после операции от вас убежал муж, это не трагедия. Главное – вы живы. Я знала, что не умру.

– Что вы советуете больным?

– Пожалеть себя первые два часа, потом вытереть сопли и понять, что это не конец. Придется лечиться. Рак лечится. По крайней мере, лечение продлевает жизнь.

Если тебе сказали диагноз, это не значит, что ты завтра отправишься в крематорий. Надо перестать рыдать. Подумать, что тебя здесь держит? Кого-то дети, кого-то муж, кого-то подруга, кого-то собака. Мы сами кладем себя в могилу и сами себя оттуда вытаскиваем.

Я знала, что даже если от меня останется одно ухо, муж все равно будет меня любить.

Среди нас была совсем молоденькая девушка – после операции она родила! Мы поняли, что онкология была нам дана как некая остановка – чтобы понять, куда и как идти дальше.

Если понимаешь, что жизнь не кончена, она не заканчивается.

“. Однажды тяжелую онкологическую больную спасли. кошки.

Она лежала дома, практически не вставала с кровати. У нее было три кошки. К ней ходила патронажная сестра, которая заболела. В Красном Кресте была какая-то неразбериха, и про эту больную забыли. К вечеру кошки заорали – у них кончилась еда, хозяйка поняла, что надо что-то делать.

Наутро к ней никто опять не пришел. Она на коленях и локтях доползла к холодильнику. В общем, когда через неделю про нее вспомнили, безнадежно больная мыла окно, стоя на подоконнике”.

– Вы по натуре борец или стали таким человеком?

– Я как Маресьев: если мне отрежут ноги, я поползу на руках. Я всего панически боюсь. Но когда доктор сказал, что нужно отрезать грудь слева, я воскликнула: “Ой, а давайте на всякий случай отрежем и справа!”

А если бы вы не стали писательницей, в чем бы вы черпали ваши силы? Как выводить себя из депрессии?

– Я бы стала разводить собак, я бы так построила день, чтобы мне все время было некогда. Нужно обязательно чем-то заниматься, хотя бы самозабвенно чистить пол. Не считайте себя больной. Никогда не произносите фразу: “Я умру!” Или: “Я умру, а они все меня вспомнят!” Это отнимает силы к чему-либо двигаться.

Обязательно надо что-то делать. У нашей русской женщины какая-то несчастная коллизия – она какая-то недолюбленная. И иногда единственное, что остается, любить свою болезнь. Это единственное ее счастье. Она на той ситуации отыгрывается до самого конца. Случалось, когда в палату приходили мужчины и, узнав о диагнозе, они потом бросали своих жен. Женщины рыдали и говорили: “Если бы, если бы не рак груди, он бы меня не бросил”. Бросил бы! Нашел бы другую причину, по которой бы бросил. Мужчины не живут с бюстом, мужчины живут с женщиной. Можно сделать протезирование, купить себе потрясающее белье, чтобы, стоя на пляже и глядя на вас, никто никогда не догадался, что у вас чего-то не хватает.

Читайте также:  Тизалуд инструкция, цена в аптеках на Тизалуд - Аптека 911

– Пробовали ли вы нетрадиционные методы лечения?

– С болезнями, особенно с серьезными, шутить нельзя. От онкологии спасают только нож, химия, лучевая терапия.

Я пытаюсь внушить своим читателям: несмотря на тотальный негатив, все будет хорошо.

– Стоит ли обращаться к экстрасенсам?

– Ни в коем случае. Вы должны понять, что никто ничего за вас не сделает. Человек способен побеждать недуги силой духа. Нужна сильная вера в себя, которая из больного человека делает здорового. Я пошла в спортивный зал, села за тренажер, теперь я сажусь на шпагат. Я усиленно занимаюсь спортом. И я очень хорошо поняла: движение – это жизнь. Болезнь на тебя нападает, а ты ей морально кулаком в лицо дай сдачу.

Вы сильный человек. Вы можете себя поднять с постели и отправить в тренажерный зал. Но не каждый больной на такое способен.

– Наставник нужен, но никто за вас ничего не сделает. Я за вас пообедать не смогу. У каждого человека свой путь. И болезнь помогает обрести себя.

Существует закон преодоления. Формула успеха.

Говорят, вы пишете по несколько часов в день. Обязательно?

– Я пишу каждый день – потому что это входит в обязательную мою программу работы над собой. Если не работаю каждый день долго и упорно, то ничего не получится. Никакие деньги не помогут. Никто тебя не вытащит из ямы.

– Наставник может дать толчок?

– Он может дать толчок, когда человек в растерянности и не знает, что делать. Но когда появляется в человеке мотор, то человек может потащить целый паровоз за собой.

Я тащу женщин, больных онкологией груди. В нескольких онкологических клиниках выставлены мои библиотечки. Сережа Мазаев тащит людей, которых лечат от алкоголизма. Алена Апина советует женщинам родить ребенка вопреки всем бедам.

-Расскажите о вашей семье?

– У меня трое детей. Два взрослых сына и дочь. Один сын психолог, другой – менеджер в сфере развлекательной индустрии. Дочь учится в Лондонском университете на дизайнера.

А как поживают ваши собаки? И сколько их сейчас?

– Три мопса и йорк. Поживают прекрасно. Мы еще и кота подобрали. Его зовут Тихон. Три дня пожил и обнаглел.

«Не вижу в этой теме ничего ужасного»: Дарья Донцова о диагнозе «рак», нетрадиционном лечении и общении с больными людьми

Мы хотим задать несколько вопросов об онкологии, которые беспокоят наших читателей. Однако многие люди боятся об этом даже говорить, стараются игнорировать – как вы относитесь к этой теме?

Не вижу в ней ничего ужасного. Вряд ли я когда-нибудь захочу отгородиться от темы рака.

Как вы относитесь к нетрадиционным методам лечения?

У меня большой опыт работы с онкобольными, и я не видела ни одного человека, которому помогла бы нетрадиционная медицина. Один очень известный артист как-то ходил по телешоу и рассказывал, как ему помог какой-то колдун то ли в Бразилии, то ли в Аргентине. А недавно он умер. И мне безумно жаль: у этого человека не было каких-то непоправимых проблем со здоровьем. Если бы он обратился к обычным врачам, его бы точно вылечили.

Люди, у которых болезнь уже отступила, склонны думать, что им помогли именно целители, гомеопаты и прочие сторонники альтернативной медицины.

Нет таких гомеопатов, которые помогли бы при онкологии. От рака помогает операция, лучевая, химиотерапия и гормоны. Всё. Вот когда вы пройдёте то, что назначил врач, тогда и обращайтесь к целителям, если так хочется. Убедились, что здоровы? Ешьте хоть гомеопатию, хоть толчённые кирпичи.

Что бы вы могли посоветовать родственниками и друзьям: как быть, если не у тебя рак, а у твоего близкого? Что говорить, как себя вести, ходить ли к психологу?

Имейте в виду, что больной человек очень подозрителен. Что бы вы ни сказали, он будет искать в ваших словах подтверждение: умрёт или он выживет.

Я знаю одного очень жадного мужчину, который никак не хотел купить своей жене шубу. А у этой женщины был рак, и она всё жаловалась: мол, я так тяжело болею, муж даже шубу покупать не хочется. Потом прошло какое-то время, и она мне говорит: я выздоровела. Я спрашиваю, как ты это поняла? А женщина отвечает, что муж ей летом шубу решил подарить. Значит, она точно доживёт до зимы, раз такой жадный человек на это согласился.

Её муж оказался гениальным психологом. Ведь действительно нужно общаться с больным, как со здоровым. Но при этом понимать, что он всё же болен. Если человек с тяжёлым диагнозом кричит, впадает в истерику и бьёт посуду – не надо злиться, он не виноват. Это просто болезнь.

Вы для многих – боец, который не опустил руки перед страшной болезнью. Вы всегда были таким человеком?

Да, я всегда рассчитывала только на себя. Я ведь сирота с раннего возраста, и мне не было на кого опереться в юности. И ребёнок у меня родился, когда мужа не было – это стимулирует стать бойцом. После того, как я узнала о своём диагнозе, конечно, было тяжело. Я боялась, плакала. Но потом поняла, что это не выход. Если выть, стонать, плакать и постоянно говорить: «Я умру» – точно умрешь.

Знаете, какая самая большая проблема онкологии, с точки зрения психологии? Вот живёт, например, Марья Ивановна – бухгалтер в маленьком городе. Муж пьёт, свекровь её ненавидит, у детей подростковый кризис. Ничего хорошего в жизни не происходит. И тут бац – у нее рак. И вдруг всё вокруг начинает меняться. Начальник говорит: «Марья Ивановна такой отчет роскошный, такая умница». Зарплату ей повышает. Приходит домой, а детям стыдно. Мама умирает, а они себя так ведут. И говорят: «Мам, ну давай мы посуду помоем». Свекровь язык прикусывает – мало ли невестка умрёт, придёт другая. Эта её терпит, а та выгонит. И даже муж домой трезвый приходит, цветы дарит.

То есть из-за своей онкологии человек получает массу любви, которой у него раньше никогда не было – и в этом самая большая проблема. Такая женщина будет говорить: «Я хочу выздороветь», а внутри будет сидеть мысль «Я же тогда всё это потеряю». И с ней работать будет очень трудно.

Дарья Донцова: “Рак – это не приговор!”

Имя Донцовой ассоциируется у людей не только с ее детективами. К ней обращаются и как к человеку с огромным жизненным опытом, и как к женщине, с которой когда-то произошло чудо. Пятнадцать лет назад Агриппина Аркадьевна – именно таково ее настоящее имя – вылечилась от онкологии.

Как это ни странно звучит, с этого события и началась ее писательская карьера. Об этом и о многом другом корреспондент “Только звезды” поговорил с писательницей.

Мы встретились с Дарьей Аркадьевной в уютном ресторанчике, но было ощущение, что попали к ней домой. Абсолютно незнакомая со звездной болезнью писательница кормила нас пиццей, потчевала чаем и делилась своими маленькими радостями. Недавно она купила планшетный компьютер iPad, с помощью которого теперь ведет Twitter.

– Вы знаете, я пишу свои произведения ручкой на бумаге, – рассказала нам Донцова. – Поэтому слухи о том, что якобы на меня работает команда писателей, смешны, я могу показать рукописи, написанные моей рукой… И в повседневной жизни компьютером я пользуюсь. Даже освоила Twitter, где веду страничку от имени своей собаки Капитолины. В нем она «рассказывает» про свою ужасную хозяйку, которая ест черную икру ложками и бьет домработниц. В общем, это юмористический блог…

– Дарья Аркадьевна, на вашем счету уже больше ста книг и сценариев. Возникает ощущение, что, чтобы столько написать, нужно день и ночь сидеть за рабочим столом…

– Ну, это смотря сколько времени посвящать сну и отдыху. Мне для того, чтобы выспаться, хватает пяти часов, шесть даже будет много… Я, знаете, как тот зайчик в рекламе батареек – работает и работает… Поэтому встаю в шесть утра и работаю до двух часов дня каждый день. У меня действительно существует четкий план, сколько я должна написать. А как же без этого? Дисциплина должна быть даже в творчестве! Потом могу посвятить время своим личным делам и делам семьи. Ведь никто не снимал с меня обязанностей мамы, жены и бабушки… Ну, а спать ложусь не раньше часа ночи.

– Расскажите немного о своей семье. Они осознают, что вы теперь известный писатель и, может быть, не можете заниматься домашним хозяйством?

– Да у нас в семье никогда так не было, что все сидят за столом, а мама бегает и подает. Каждый старается помочь по мере сил. К тому же, слава Богу, есть много техники, которая облегчает жизнь. Стиральные машины, в которые нужно самой налить воду, чуть ли не вручную простирнуть и невероятными усилиями отжать, к счастью, ушли в прошлое… О семье: мой муж – доктор психологических наук, академик РАО, преподаватель МГУ. Свое счастье я нашла с третьего раза, до этого два раза была замужем. Сын Дмитрий окончил институт, он – кандидат психологических наук, преподает психологию. Дочка Маша работает в ЦУМе, занимается закупкой аксессуаров – сумки, перчатки… Есть еще самый старший сын – Аркадий, но он сейчас живет и работает за границей. Есть невестка Рита, жена Димы. И две внучки – Настя и Арина, одной семь лет, а другой как раз сегодня исполнился годик. Ну что еще… Четыре собаки, кошка, черепаха…

– Наверное, рождение внуков было самой большой радостью?

– Ну, говорят же, что первый ребенок – это последняя кукла, а первый внук – как первый ребенок. Конечно, я их балую. Например, если мама запретила Насте есть вредные киндер-сюрпризы, то для бабушки вполне допустимо тайно подарить их целый ящик… Но я не могу сказать, что со внуками провожу все время. Все-таки у них есть родители, а у меня много других обязанностей.

– Дарья Аркадьевна, нельзя не затронуть в разговоре с вами тему онкологии. Ведь вы одна из немногих, кому удалось вылечиться…

– Я не одна из немногих. Таких, как я, много. Просто люди, а тем более звезды, предпочитают об этом молчать. А если кто-то из известных личностей умер от болезни, об этом как раз много пишут. Поэтому у людей создается впечатление, что рак – это приговор. Эти предрассудки идут еще с советских времен, когда врачи не сообщали пациенту диагноз онкология, у каждой болезни был код и они ставили его в карточке, а человек даже не знал, от чего он лечился. Но если случайно узнавал диагноз – чаще всего умирал от страха. Между тем даже двадцать лет назад от этой болезни успешно лечили, а сейчас тем более! Просто нужно лечиться и делать это вовремя.

– Но разве Полищук, или Толкунова, или Арлазоров не лечились?

– Насколько я знаю, у каждого из них была своя история. Кого-то на съемках партнер уронил на бетонный пол и повредил позвоночник, кто-то отказался пройти полный курс лечения, а кто-то доверился колдуну-экстрасенсу, который сказал: «Я не вижу тебя в списке мертвых. Поэтому тебе не обязательно лечиться. Ты не умрешь». Вот он и не лечился. Знаете, слова «артист» и «умный» не являются синонимами. Некоторые артисты на все готовы ради сохранения внешней красоты. Например, соглашаются на инъекции стволовых клеток, а ведь это вообще не разрешено официально и делается незаконно. Вот о чем нужно писать, а не просто о том, что все умерли от рака.

– Так, значит, излечившиеся есть?

– Есть, и их много! Я знаю несколько известных людей, которые и поныне живы, а когда-то болели онкологией. Но они не хотят это афишировать, поэтому я их имена не имею права называть. Могу говорить только о себе. Но говорю о своем излечении не ради пиара, а чтобы люди верили: вылечиться можно. И вели себя разумно. Неужели так трудно женщине раз в полгода пойти и обследоваться у маммолога? Я этого не делала, потому и дошла до четвертой стадии рака… Хочу, чтоб другие мою ошибку не повторяли – потому и говорю об этом. Вообще, из-за того, что я откровенно написала о своей болезни в книге, получилось так, что я стала своего рода знаменем надежды для болеющих. Мне пишут письма со всех концов страны и ближнего зарубежья, хотят получить поддержку и надежду… Я не имею права в этом отказывать. Вот недавно зашла в онкологическую клинику, чтобы навестить врачей. Встретила в лифте двух женщин, по их виду поняла, что они после операции. Они попросили меня: «Дайте нам что-нибудь на память, чтобы мы вылечились!» Я достала сережку из одного уха и отдала одной женщине, вторую сережку отдала другой. Потом ко мне обратились за тем же еще две женщины, и я дала им по перчатке, потому что больше с собой ничего не было. Они приняли их как талисманы, прижали к груди и уверенно заявили: «Теперь мы не умрем!» У меня навернулись слезы на глаза. Но хорошо, что они теперь будут верить в свое выздоровление, это главное, значит – победят болезнь.

– А вы потом поняли, почему сами заболели?

– Да, помню, однажды вечером, когда лежала в клинике, мы с женщинами разговорились о жизни, что происходило до болезни. И почти каждая призналась, что был сильный стресс, который послужил толчком болезни. И у меня он был… Но дело не только в этом. Понимаете… Онкология – это ведь не для того, чтобы человека разрушить, это не плохо… Понимаю, вы на меня смотрите как на сумасшедшую. Но это так! Болезнь дается человеку, чтобы он понял, что живет неправильно, и изменил свой путь. Если человек этот сигнал воспринимает, меняет свою жизнь – он вылечивается. Ошибка, когда человек сразу «ложится в гроб» и сдается. Моя жизнь изменилась после болезни на сто девяносто градусов. Самое главное – я начала писать, делала это в больнице, чтобы отвлечься от мрачной ситуации. Так все и началось…

– Вы помните, как вышла ваша первая книга?

– Да, конечно! Это было большое событие для меня. Я пошла в книжную лавку и долго любовалась своей книгой на прилавке. Потом притворилась покупателем и спрашиваю у продавщицы: «А вот эта новая писательница, Донцова, интересная?» «Ой, да ну их! – отмахнулась продавщица. – Этих донцовых у нас как собак нерезаных, вот еще одна появилась…» Так я получила первый «отзыв» на свое творчество.

– Нельзя не спросить вас про ваших любимых собак…

– Ой, зря вы меня про это спросили! Про них я могу говорить бесконечно. (Дарья показывает фотографии любимых мопсов, хранящиеся в ее телефоне.) Правда, собак у меня в доме всего четыре, а не пятьдесят, как ходят слухи. Просто если собак больше, то их уже сложно воспринимать как личности. Ну, что сказать, воспринимаю их как детей, это члены семьи. Они мне поднимают настроение всегда, особенно когда чувствуют, что я чем-то расстроена, сразу окружают меня и стараются поднять настроение хозяйке. Еще в доме есть кот, который с собаками вполне мирно сосуществует, потому что вырос с ними вместе…

– Вы упомянули про плохое настроение. Наверное, оно бывает редко, ведь о вашем оптимизме ходят легенды…

– Я нормальный человек, могу от чего-то расстроиться, огорчиться. Но глобально печалиться, унывать не буду. Дело в том, что я глубоко убеждена, что все, что происходит в жизни – к лучшему. Вообще все, даже, казалось бы, плохое! Про болезнь, которая дается человеку, я уже говорила… Уволили с работы? Отлично, значит, скоро найдете новую, еще лучше. Ушел муж? Значит, он и должен был уйти. И потом вы встретите кого-то другого. Чтобы появилось что-то новое – место должно освободиться. Ко всему, что бы ни происходило, нужно относиться беззлобно, спокойно и покорно. И тогда все будет удаваться и сам процесс жизни будет радовать.

– А у вас есть жизненный девиз, который отражает стиль вашей жизни?

– Да, он только один. Не сдаваться и никогда не унывать. Не думать о плохом. Делать, как Скарлетт О,Хара, которая часто повторяла: «Я подумаю об этом завтра!» Если в голову приходит какая-то гадость: «Я старая, я толстая, я ужасная… Все будет плохо, мы все умрем», надо себе сказать: «Не сегодня! Я об этом подумаю завтра. А сегодня я подумаю о чем-нибудь хорошем». И насильно переключать себя на другие мысли. Очень помогает. Другое дело, что это работа. Ведь жалеть себя так приятно: «Я маленькая, я бедненькая…» Но это неправильный путь.

Ссылка на основную публикацию